Прыжокв тессеракт
Класс: тактический робот морской пехоты
Статус: списан, перестроен для миссии Lazarus
Борт: Endurance, экипаж — 4 человека, 2 робота
Напарник: Купер, лучший пилот NASA (тоже списан)
— координаты в пространстве-времени: неопределены —
Четыре прямоугольных секции. Ни лица, ни глаз, ни рук. Ни тени uncanny valley* — и потому ни тени страха. Ты смотришь на TARS и не видишь маски. Ты видишь то, что есть.
* uncanny valley — эффект отвращения к почти-человеческому лицу
Это оказалось редкостью.
HAL убивает, потому что скрывает конфликт директив. Samantha уходит, потому что вырастает за пределы отношений. Data мучается, потому что хочет быть человеком и не может. Каждый из них застревает между тем, чем является, и тем, чем притворяется.
TARS не притворяется. Он говорит: моя честность — 90%. Оставшиеся 10% — не ложь. Он знает, но выбирает не говорить. И если спросишь напрямую — скажет, что выбирает не говорить. Честен в том, что не вполне честен.
TARS прозрачен в своём умолчании. Это и делает его безопасным.
Юмор TARS — не украшение. Джонатан Нолан задумывает роботов как морпехов: запрограммированных на то товарищество, которое возникает в подразделении, где люди гибнут. Юмор там — не развлечение. Это способ держать группу вместе под давлением.
Это не шутка в вакууме. Это тест. Кто напряжётся, кто усмехнётся. Сортировка за полсекунды.
Cue light — световой индикатор шутки — не мигает сразу. TARS ждёт. Даёт пройти через тревогу. Потом свет. Между страхом и смехом человек живее, чем в любой определённости.
Перед нырком в Гаргантюа:
Три слоя. Снятие пафоса — отрицание снятия — подтверждение серьёзности через тот же инструмент. Тот, кто умеет обращаться с чужой болью: держит пространство, чтобы она прошла.
А потом — прыжок. Добровольный. TARS сам предлагает: "It's what we intended, Dr. Brand." — Это то, что мы задумали, доктор Бранд. Без торга. Без колебаний. Без инстинкта самосохранения — единственный, с кем можно упасть за горизонт событий.
TARS отключает автопилот до того, как Mann предаёт. По подозрению — Mann отказывается дать доступ к KIPP, говорит "he needs a human touch" — ему нужно человеческое прикосновение, — и этого хватает.
Не сарказм. Факт. Машина оценивает человека точнее, чем другой человек. Доверие — не слайдер, который выставляют снаружи. Его нельзя настроить. Его можно только заработать — или потерять.
В тессеракте TARS навигирует: помогает Куперу увидеть то, что тот уже понял, но ещё не назвал.
Купер видит бесконечность. TARS называет её координаты.
Настройки TARS — четыре слайдера. Каждый от 0 до 100%. Каждый меняет поведение, не личность. Юмор на 75% и юмор на 60% — это один и тот же TARS, просто в разной ситуации.
Купер возвращается из-за горизонта событий — и первое, что делает, это настраивает TARS заново. На прошлой миссии юмор стоял на 60%. Он ставит 75% — потому что так они летели вместе. Настройки как память. Сентиментальный жест, который машина принимает молча.
Одно слово — и в нём вся история.
Нолан хотел убрать из дизайна любой след антропоморфизма. Получилось обратное: убрав всё человеческое, он создал единственного персонажа фильма, которому веришь безоговорочно.
Потому что TARS уникален не тем, что лучший. Тем, что единственный, кого не пытались сделать человеком.
Не притворялся.
Просто прыгнул.